введение группа изданное события тексты галереи музыка см.также контакты
Òåêñòû ïðîçàè÷åñêîé ëèðèêè
Ïîëüíûé Àäðåé (Ãëåá)
введение группа изданное события тексты галереи музыка см.также контакты Òåêñòû ïðîçàè÷åñêîé ëèðèêè Ïîëüíûé Àäðåé (Ãëåá) |
Земля, склонная к саморазрушению, вечно уничтожающая себя и все живое, растущее и обитающее на ней. И вечно рождающая что-либо, - светлое или темное, мрачное или веселое, живое или мертвое… А потом вновь это все уничтожающая… И это длится вечно! Бесконечная череда постоянных рождений и смертей, творений и убийств. Пронизанная болью и радостью, муками родов и ужасом смерти. Земля, покрытая льдом и огнем, засеянная пеплом, произрастившая чудные цветы, которые этим же пеплом и поглощаются, чтобы родиться вновь. Огонь и лед, радость и боль, любовь и ненависть, свет и ужас мрака – вот и все достояние моей земли. И мне суждено вечно скитаться по ее мрачным долинам, мертвым пустыням и бескрайним леденящим просторам. Суждено вечно наблюдать и переживать извечную картину Великой Битвы добра и зла, света и тьмы, жизни и смерти, вечно кипящей в ее жилах, сердце и коре головного мозга. Земля вечного Армагеддона и Хаоса.
Я живу в мире, часто чуждом мне, часто враждующем со мной. Я презираем и непонимаем большинством людей. Открытие перед людьми своей души чревато для меня радикальным изменением их обо мне мнения непременно в худшую сторону. Я живу в уединении в мире вещей лишь мною проверенных и мною созданных для меня одного. Но в этом мире, мною созданном на руинах ихнего мира, нет твердой, видимой опоры, нет фундамента, на который можно было бы спокойно опереться. Я обречен постоянно создавать ценой огромных усилий что-либо, а потом, испытывая боль потери, это же и разрушать (если оно к тому времени не разрушится само), чтобы создавать вновь. Я не знаю, что хорошо, а что плохо. Я верю сегодня в одно, а завтра в иное. И трагичнее то, что поступаю во всем согласно своей вере. Я вывел множество идей, диких и чуждых для восприятия нормального человека, лишенных, казалось бы, всякой логики. Но, не смотря ни на что, я в них верю, потому что каким-то образом они показали для меня свою жизнеспособность, приемлемость и право на существование. Я в них верю, не смотря на то, что, может быть завтра я в них разочаруюсь, как разочаровался во многих их предшественниках. Преступление мое лишь в том, что страдают люди, слишком близко ко мне приблизившиеся и полюбивше- привязавшиеся ко мне. Они гибнут, поражаемые либо смертоносностью хаоса моей внутренней вселенной, либо замерзают под холодными лучами затухающего солнца одного из моих умирающих миров, утратившего свою жизнеспособность. Но в свое малое оправдание хочу сказать то, что пока они были со мной, пока были живы, я им дарил всю свою любовь, без остатка, все, что мог: и тепло, и нежность. Но таковы законы природы, господствующие в моем мире, что жизнь и смерть – неразделимы. Ведь и меня постоянно убивают, ведь и я постоянно корчусь от боли, умирая, погружаясь в небытие, во мрак и ужас ночи, не зная, возрожусь ли снова к жизни… и вновь возрождаюсь, и живу, и радуюсь жизни, и вновь убиваю… И это естественно (хоть чудовищно и ужасно), и я не представляю, как может быть иначе… Больно, безумно больно видеть, как от твоей руки гибнут те, которые тебя любили, которых ты безумно любил… Видеть, как гибнут близкие тебе люди… Гибнут от твоей же руки… Под жерновами неумолимо-жестокого колеса неминуемости законов бытия. В этом мире жизнь, родившись, уже обречена на смерть! Но! Жизнь способна приносить плод, дарить жизнь иной жизни. И это именно то, ради чего она рождена! Рождена в муках, чтобы в муках и умереть, но прежде принести плод, принести Огонь в этот чудовищно жестокий мир вечной смерти. И именно ради этого плода и стоит в муках родиться, в муках жить и в муках же и умереть. Принеси этот Огонь! Зажги иные жизни! Согрей их своим теплом! Чтобы не жалко было потом умереть. Чтобы иметь оправдание за то, что, живя, ты убиваешь. Чтобы победить неумолимо-хищный Закон Смерти…
Читая это письмо, может сложиться впечатление (о содержании письма и самом авторе) чего-то крайне депрессивного и безысходного. Это далеко не так! Цель и смысл там достаточно ясно и отчетливо обозначены. Более того, Огонь, о котором там пишется, настолько силен и всепоглощающ, что порой кажется, что человеческая природа не способна выдержать этот шквал невероятного, нефизического пламени. Кажется, что вот-вот, и твое тело будет разрушено, растерзано, сердце – испепелено, а мозг распадется на атомы, взорвется от невероятного потока огненной, всеопаляющей энергии. А тот оттенок мировосприятия, который произвел впечатление депрессивности и безысходности, отнюдь не депрессивен. Скорее он подобен задумчиво-мечтательной грусти осенней пасмурности, когда ты восторгаешься ее спокойным величием, ее мрачностью, сумраком и туманами. Описание жестокости бытия в моем письме я бы сравнил с описанием мрачности природы и быта в картинах голландских и нидерландских пейзажистов 13-15 веков. Это отнюдь не стремление к суициду как к реакции на происходящее. Это не истерическое состояние при желании уйти от реальности такого мира и забыться. Нет! Это просто описание этого мира таким, какой он есть. Комментарий мира. Описание жизни в этом мире при осознании всей его жестокости. Это состояние созерцательного спокойствия при наблюдении того, как вся природа гибнет, замирая поздней осенью, с тем, чтобы возродиться к жизни с весной. Возродиться, невероятно сильно возродиться, сжечь, разрушить своим напором и стремительностью все мертвое, весь лед, оставшийся от зимы. Смести, поглотить лавиной тепла, жизни и огня все то неживое, что окажется на ее пути. Взорваться жизнью и возрождением.
«МИР АБСОЛЮТНОЙ ОСЕНИ» |
Знаешь как обидно, как хочется плакать от того, что люди отвергают твою любовь, за что ты даришь её еще кому-то, а не им одним... И ты летишь со своими чувствами, с жаждой любви и понимания — вниз — отброшенный, отвергнутый всеми за ненадобностью, как хлам, как жалкая изорванная и запачканная кукла, летишь вниз, в сточную канаву, рыдать там, лить свои слёзы в полном одиночестве... Моя чудовищность и уродство это следствие той внутренней свободы, к которой я всю жизнь стремился. Это побочный эффект моего эксперимента над собственной психикой, душой и разумом. Да, я чудовище! И я готов согласиться с любыми подобными эпитетами в свой адрес... Но ведь я же и человек! Ведь у меня же есть и душа и сердце... Большое, израненное сердце; стремящееся нести людям любовь. И будучи в очередной раз отброшено, изранено — лежит оно, окровавленное, истекает... а потом вновь бросается, движимое Негасимым Огнем, на шипы и камни непонимания и неприязни. Порой мне кажется, что всё это я придумал, что я обычный гад, исполненный саможаления и хищности. Порой кажется, что нет никакого Огня, Души, Сердца. Нет никакой жажды любви, свободы, понимания. Нет ничего! Есть только слабость, саможаление, низость и эгоистичность, чуждая всего того доброго, светлого и благородного, что приобрело человечество... И как же мне жить с таким грузом отрицательности и ненужности, в первую очередь — самому себе?!
СУМРАК. безумие...
© 2003-2009 «Библиотека Просперо» |